Накануне Нового года стало известно, что газета «МК в Томске» переходит к новым собственникам. Чтобы узнать, что будет с редакцией, где будет публиковать в дальнейшем свои материалы экс-редактор томского вкладыша и депутат Гордумы Василий Еремин, мы решили пригласить его в прямой эфир Instagram ТВ2. Кроме того, мы обсудили с Василием Васильевичем дело Кляйна, выборы, предстоящие и прошедшие, а также сотрудничество с ФСБ.

Василий Еремин: В Бога не верю, но перекреститься могу

Василий Еремин

Фото: ТВ2

— Разговор хочу начать с новости об изменениях в «МК в Томске». Перед самым Новым годом стало известно, что томская вкладка МК продана, что редакция ее теперь располагается в Новосибирске, вы – не главный редактор, им стал Анатолий Екимов. Что случилось?

— Имя нового редактора от вас узнал. Да, неожиданно 31 декабря пришло уведомление о том, что  на 2021 год мы с вами не пролонгируем договор от 14-15 гг (там были дополнения). Мы очень удивились, потому что в ноябре согласовали продление этих договоров. Мы работали по франшизе. Они ее отзывают. И тут хоть пой, хоть пляши – ничего не сделаешь. На мои вопросы о том, с чем это связано, мне ответили, что мы иногда не выполняли план по заливке материалов и были задержки по платежам. Потом мы позвонили своему куратору и она более или менее честно сказала, что нас просто купили.

— Что значит купили? Вот была у вас франшиза. Вы ее купили?

— Нет. Мы в 2013 году пришли бесплатно абсолютно. Тогда было, видимо, не модно покупать. Павел Гусев достаточно порядочный человек, и просто прекращать договор ему было бы тяжело. По нашему мнению, как и в случае с АиФ, газету купил представитель Единой России. Есть предположение, что за франшизу было заплачено 20 миллионов, что купила ее богатая семья в Томске.

— Семья в Томске? Не в Новосибирске?

— В Томске.

— Вы можете назвать эту семью?

— Мы предполагаем, что семья Кляйна. Для них 20 млн – это не те  деньги, за которые надо биться.

— Они купили и передали в Новосибирск?

— Наверное, оформили какую-то долговую расписку. Я не знаю. Но узнаем потихоньку. Мы нашли фотографии этого новосибирского депутата. Он есть с нашими белодомовцами на фото. С Ильиных (заместитель губернатора по внутренней политике – прим. ред.). Есть предположение о каких-то мостиках, скажем. 

Василий Еремин: В Бога не верю, но перекреститься могу

Василий Еремин

Фото: Наталья Чижевская

— Ваш коллега по МК Станислав Станов написал в Фейсбуке: «Теперь газета принадлежит депутату-единороссу из Новосибирска Виктору Игнатову, его конторе. Все же граждане из Белого дома выдавили нас с рынка. Так что не удивляйтесь смене стиля в газете». Вы согласны с мнением, что именно обладминистрация выдавила? Чем вы ей не угодили?

— Станислав достаточно резок бывает в суждениях. Я думаю, исходя из предположения, что один из замов губернатора, возможно, участвовал в передаче франшизы, он сделал такое жесткое заявление.

— Вы с ним не согласны?

— Я не могу не согласиться. Но это слишком в лоб. Если олицетворять Белый дом со Жвачкиным, наверное, Жвачкин и не знал. Он, может быть, и не читал ни разу эту газету.

— Я слышала от знакомых, и в Фейсбуке недавно об этом открыто написал бывший полицейский Виктор Лаврентьев, что вы тесно сотрудничаете с органами ФСБ. Если исходить из этого, то получается, что в данной ситуации обладминистрация оказалась сильнее ФСБ? Или информация о таком сотрудничестве недостоверна?

— Если честно, я лично ни с кем из ФСБ не сотрудничал и не сотрудничаю сейчас. Искренне говорю. В Бога не верю, но могу перекреститься (крестится). Но насколько я понимаю, у них есть сайты и есть люди, которые ведут в интернете определенную работу. И к нам они обращались за размещением определенных материалов.

— ФСБ?

— Да. И МВД. И все органы. Им же, например, интересно распространить ту же информацию об аресте Кляйна.

— К вам ФСБ обращалась с такой просьбой?

— Я говорю, например…

— А какую информацию вы точно разместили по их просьбе?

— Много таких было.

— Например?

— Ну, допустим, о возбуждении дела о возможном нецелевом расходовании Белым домом средств на СМИ.

— Это ФСБ к вам обращалась?

— Да. И они запрашивали акты, которые мы накопали. С их подачи, или как, дело было передано в ОБЭП, и мы давали пояснения. Я получил ответы из полиции и прокуратуры, что это дело на контроле. По нашим предположениям, один из замов губернатора, Сергей Ильиных, был опрошен. Без какой-то информации им тяжело работать и нам.

— То есть сотрудничаете?

— Да, конечно. Я не отрицаю. Хотя лично я не работаю.

— А кто тогда работает?

— У нас много изданий, и все они связаны с Натальей Анатольевной Чижевской. Она достаточно активный человек.

— То есть она сотрудничает?

— Ну, не сотрудничает, а ведет диалог.

— Есть какие-то договоренности, что вы будете публиковаться и дальше в газете «МК»? Или это полный разрыв отношений?

— Если бы такая форточка оставалась, наверное, предупреждение о разрыве договора было бы в другой форме. И нас бы соединили с новым главным редактором. Мы знаем, и вы знаете, как тяжело делать газету и быть на плаву. Чтобы читали. Как они будут работать, я не знаю. Во всяком случае, по АиФ уже проблемы возникают. От вас только, повторю, узнал фамилию нового главного редактора.  Наверное, встретимся. Там же дела надо передавать. Я позвонил в Роскомнадзор Белякову с вопросом, что делать сейчас. И он такой удивленный говорит: «Елки-палки, вас же читают миллионы!». Это в совокупности с интернетом, понятно.

— А какая у вас аудитория в интернете?

—  Мы вплотную с АиФ пятое-шестое место по Российской Федерации держим. Среди всех региональных вкладышей «МК». В 96-97  годах я же приглашал Наталью Анатольевну Чижевскую на работу – и тогда «МК в Томске» было зарегистрировано как региональное издание. И этот вопрос надо улаживать. 

Василий Еремин: В Бога не верю, но перекреститься могу

— В вашем последнем интервью в МК вы много критиковали Кляйна и говорили о многострадальных томичах, которым не посчастливилось жить в домах вокруг Томского пива. Я знаю, про одно обращение мы писали. Оно было в суд подано. Как много таких обращений было к вам?

— Там  же в каждом из домов есть определенные лица, которые генерируют все оплошности в строительстве. Например, размещение газовых котельных на крышах домов.

— Вы говорили про другое. Что Томское пиво доставляет беспокойство разгрузкой машин, шумом… Как много людей на это вам в газету жаловалось?

— Это дом на Аркадия Иванова. Только начинается разгрузка или погрузка – там шум. Там несколько человек подали в суд. На одной женщине сгенерировали доверенность. Судья обратил внимание, что она живет в другом поселке, Кисловка, кажется, стал почему-то спрашивать, как же вас что-то не удовлетворяет, если вы в другом месте живете. И они проиграли. А за ней стоял почти весь дом.

— Уголовное дело против Кляйна заведено по ситуации в другом месте. По санитарно-защитной зоне на Мокрушина. Этот вопрос обсуждался до ареста мэра на городской думе. Депутаты тогда проголосовали против застройки, предмета спора между Кляйном и Аминовым. А вы как тогда голосовали? Большая часть депутатов тогда против проголосовала. Потому что не было транспортной доступности и социальных объектов. А вы?

— Тут нужно развести два голосования. То, что было по Мокрушина, 10 и 11/1. Мы об этом писали после прихода к нам в редакцию Рината Аминова. Мы по его материалам написали очень много статей, я не скрываю. Он был в судебных процессах. А судебные процессы дают много материалов. И когда мы увидели, что вокруг склада «Томского пива» образована 300-метровая зона, нам стало интересно: а почему вокруг главного завода, где аммиак, ячмень, шум, санитарно-защитная зона не составляет даже 50 метров? Мы стали делать запросы. И Аминову помогали с запросами. Нам Роспотребнадзор ответил, что исторически здания были созданы до тех нормативных актов, которые появились, и поэтому по Московскому тракту нет необходимости устанавливать санитарно-защитную зону.  Мы тогда делаем запрос, а на каком основании такая зона делается на Мокрушина. Нам долго не отвечали. И только когда в судебном процессе Аминова этот вопрос возник – пришел отрицательный ответ из Роспотребнадзора, что такая зона ими не устанавливалась. Тогда у суда возник вопрос, а на основании чего она была установлена? А в геокарту, как она, Касперович, кажется, по указанию Кляйна эту зону внесла? Я-то понимаю, что его именно за это и судят.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Иван Кляйн: Не признаю вину. Речь арестованного мэра Томска в суде

Василий Еремин: В Бога не верю, но перекреститься могу

— Там есть противоречие. Адвокаты говорят, что Томское пиво потом судилось, чтобы этой зоны не было. Чтобы она на Мокрушина была, «Томскому пиву» невыгодно. Получается, по зоне спорный вопрос… Получается, сперва дал распоряжение Касперович насчет зоны, а потом судился, чтобы зоны не было. Логики нет.

— Для нас было важно – была зона или нет. Она была. Процесс строительства был затруднен. Или десять домов строить, или пять. Аминов нам сказал, что был разговор с руководителем «Томского пива» и была предложена сделка по земельному участку, который принадлежит Пиву.

— Что «Томское пиво» предлагало Аминову выкупить его участок?

— Да. Предлагали купить. Насколько мы знаем, данный факт был зафиксирован. Я исхожу из письма прокурора Томской области, который пишет об этом конфликте интересов. Что прямо на рабочем месте (Кляйна – ред.) решался вопрос о сделке по этому участку. Прокурор в конфликтную комиссию гордумы написал о двух фактах: о незаконном предоставлении земельного участка дочери и об этом случае. Там, если не общаться с Аминовым, тонкостей не узнаешь. Думаю, будет скоро возбуждено еще одно дело.

— Я после возбуждения дела не видела ни одного интервью с Ринатом Аминовым. Мы пытались на него выйти, но нам передали, что он не хочет разговаривать…

— Мы тоже выходили. Он сослался на подписку о неразглашении. Есть предположение, что он этот земельный участок уже продал.

— В этом же интервью вы заявляете о том, что в новом году вы начинаете сотрудничать с «Центром антикоррупционных расследований и Трансперенси Интрнешнл-Россия». И планируете опубликовать там некоторые ваши расследования. «После чего как члены международного Союза журналистов Мы получим право просить о блокировании активов Кляйна в Евросоюзе до тех пор, пока он не подтвердит законность их происхождения, ведь непонятно, откуда у семьи шесть миллиардов рублей на счетах, если официально она задекларировала только два?». Откуда вам известно, что на счетах у Кляйна 6 млрд рублей? Вы лично видели выписки с этих счетов или полагаетесь на информацию «Честного детектива»?

— Мы считали, что семь миллиардов. Адвокаты подтвердили про шесть миллиардов. Мы взяли доходы. Соотнесли с декларациями, которые подавались, поскольку Кляйн был депутатом. В фильме «Честный детектив» говорили о шести миллиардах.

— То есть информация из фильма? СК про это не заявлял вроде.

— Сначала была информация про семь миллиардов. А у Петрова в «Честном детективе» шесть.

— Но в пресс-релизах СК я сумм не видела.

—  Я тоже не видел. 

Василий Еремин: В Бога не верю, но перекреститься могу

Эдуард Петров берет интервью у Ивана Кляйна

— Вы считаете, что владелец предприятия с чистой прибылью почти в 2 млрд рублей в год за 25 лет не мог честно заработать 6 млрд рублей?

— Мог. Я даже не сомневаюсь, что он честно заработал 2 млрд рублей. А 6 млрд, возможно, он их и честно заработал, но почему их не отразил в декларациях? Это же нарушение. Вот сколько наших яблочников вычистили за то, что они неправильно заполнили декларации о доходах. Значит, он шел на прямое нарушение закона.

— Но подождите, мы же точно не знаем, чьи эти 6 млрд. В «Честном детективе» говорится, что на счетах семьи Кляйна якобы находится 6 млрд. У него есть три дочери, которые являются акционерами завода и которые не обязаны подавать декларации.

— Пока мы не слышали ни одного опровержения со стороны дочерей. Я их учил, они смелые девчонки. Наташа училась у меня на антикризисном управлении.

Конечно, любое СМИ хватается за то, что бьет по читателю, по его мозгам. Сумма в 6 млрд рублей впечатляет, и поэтому, естественно, мы за нее ухватились. Мы немножко поникли, когда оказалось, что у Кляйна не семь миллиардов, а всего шесть.

— Кстати, мы связались с «Трансперенси интернешнл», и они официально нам сообщили, что они не в курсе, что вы собираетесь с ними сотрудничать. Можете ли сказать, с кем там конкретно вы договаривались о сотрудничестве, что будете делать вы, что они?

— С Трансперенси интернешнл о сотрудничестве договаривался лидер нашей партии Игорь Рыбаков. Он является членом совета этого Интернешнла, и мы с ним проговорили возможность вывода нас на эту организацию. С «Московским комсомольцем» мы не можем уже идти в эту организацию. Сейчас мы создаем новое издание СМИ, я с завтрашнего дня становлюсь главным редактором нашей газеты «Итоги». Я думаю, что она у нас будет наиболее забойная и заменит «МК». И как только мы зарегистрируем СМИ «Пресс-надзор», у нас появится еще одно издание в интернете. Мы договорились с Рыбаковым, что как только у нас будут интересные материалы, то он нас сведет с «Трансперенси интернешнл».

— Т.е. напрямую никаких договоренностей не было?

— Да, это были только наши намерения. Пока нам не с чем туда идти. Это просто крик души, что нас выкинули из «МК». Знаете, как жалко, шесть лет жизни.

— В отношении Кляйна избрана мера пресечения в виде содержания под стражей. Вы считаете, это обоснованно? Не очень здоровый человек, то, что ему вменяют – превышение полномочий – не сильно поражает воображение, скрыться ему из Томска некуда – вы считаете, по таким правонарушениям до суда людей обязательно держать в СИЗО?

— Когда Владимир Самокиш кинул клич, чтобы выступить против содержания Ивана Кляйна в СИЗО, я поддержал это предложение. Я за домашний арест.

— Т.е. вы тоже подписали поручительство за Кляйна?

— Нет, поручительства я не подписывал, но высказал свое мнение, что я против содержания Ивана Кляйна в следственном изоляторе. Я не считаю, что он совершил какое-то суперпреступление. Хотя, конечно, то, что ему предъявили – это преступление, но домашнего ареста было бы достаточно. Но когда стали призывать лично поручиться за Ивана Григорьевича, то я этого сделать не мог.

— Почему?

— Я его знаю давно. Это спесивый, надменный и очень обманчивый человек. Он приватизировал в свое время завод. Тогда же все приватизировали. Я все знаю про Кляйна, как и он про меня. Кстати, недавно мы встретились с Александром Макаровым и даже обнялись. Он понял свою ошибку, а я ему ее простил.

— Что вы Александру Сергеевичу простили?

— Его команда обвинила, и он поддерживал эту версию, что я украл 87 млрд рублей по тем деньгам. Я пришел к нему и говорю: «Шура, ты что делаешь?». Я ему предложил посмотреть все мои декларации о доходах, вся информация открыта. И он не нашел ни одного незаконного квадратного метра у меня ни под магазин, ни под что-то другое. Но было уже поздно. И мы с этого момента вошли в противоречие с друг другом. А потом он стал делать ошибки и поплатился за это. Доля моего вклада вместе с Александром Деевым, наверное, процентов пятьдесят была.

— Вклада в чем?

— В том, что возбудили против него уголовное дело.

— Про Кляйна вы тоже много писали. Как оцениваете свой вклад в возбуждение уголовного дела в отношении него?

— Кляйну я предлагал в прямом эфире радио – Иван Григорьевич, уйди, у тебя нет команды. Но девять замов посадить, как вы думаете? Ну или даже просто привлечь к уголовной ответственности. Возможно, он неплохой бизнесмен, но управленец, честно вам говорю, никудышный.

— Так все-таки ваша заслуга в уголовном деле Кляйна есть?

— Я думаю, что да. С точки зрения взаимодействия Рината Аминова (главного свидетеля по делу Кляйна – прим. ред.) с определенными органами, его записи и наше формирование общественного мнения серьезно подвигли правоохранительные органы посмотреть на некоторые дела Ивана Григорьевича. Хотя, когда мы читали письмо прокурора Томской области на заседании в Гордуме, то какой там год, 2005-й, кажется, в предоставлении этого участка, то хочется спросить, где вы были 15 лет, правоохранительные органы? Почему сразу не пресекли? Парень был бы сейчас на воле. И только сейчас выяснилось, что это конфликт интересов.

Кстати, все говорят, что Еремин собирает 13 подписей для инициирования отставки Кляйна, так вот, я хочу заявить томичам, что как только я узнал, что его положили в больничку, мы сразу прекратили всю процедуру сбора подписей.

— А вы начинали? И сколько подписей собрали?

— Я думаю, что все независимые депутаты бы подписались.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Денис Ярмош: Люди в мэрии засиделись

— Что-то я не уверена в этом.

— Я никогда не принимаю ни за кого решения и стараюсь обосновать свои предложения. Я и раньше выступал за отставку Кляйна, до его ареста. Я ставил в повестку дня этот вопрос на Думе, когда был отчет Счетной палаты о том, что более миллиарда рублей было потрачено неэффективно и нецелевым образом. Но тогда больше с моей стороны это был пиаровский ход, потому что впереди выборы были. Это опубликовали очень многие. Поэтому и здесь я хотел заняться сбором этих подписей, хотя понимаю, что собрать 13 подписей будет очень тяжело.

— У вас в новом составе гордумы образовалась целая фракция Яблока из 4 человек. Как вы сами объясняете этот успех на выборах? Умное голосование?

— Я думаю, что томичи положительно оценивают нашу агитационную кампанию. Нам на нее из Москвы дали достаточно много денег летом. Мы сумели донести до избирателей свой лозунг «Сменим власть, спасем Томск». Мне кажется, что на фоне других партий «Яблоко» было хорошо слышно. 

Ну и, конечно, пять лет моей работы в Думы и использование таких изданий, как «Московский комсомолец», «Вечерний Томск» – это сыграло свою роль.

— Т.е. эти издания вас поддерживали?

— Конечно, я сам себя поддерживал. Огромный вклад внесло радио «Томский благовест», где у меня были прямые эфиры по 2 часа каждый четверг.

— Так, а «Умное голосование»-то помогло или нет?

— Ничего случайного не бывает. Накануне голосования мы встретились с Ксенией Фадеевой и Андреем Фатеевым и договорились, что не пересекаемся на одномандатных округах. Мы договорились, что никто никого не критикует, хотя у меня к Навальному есть и негативное отношение. Но я нигде и никому не сказал о нем ни одного плохого слова. Просто я был на том съезде «Яблока», когда его исключили из партии. Справедливо тогда это было или нет, я не знаю. У него были какие-то загогулистые идеи, близкие к национализму, а я этого не люблю. Т.е. мы просто спланировали хорошую избирательную кампанию, не пересекая интересы с другими оппозиционными «Единой России» партиями. Договорились о наблюдении на всех участках и точно знали, что идет контроль за голосованием. 

Василий Еремин: В Бога не верю, но перекреститься могу

Василий Еремин

Фото: Дума города Томска

—​ Давайте вернемся к сегодняшним делам. Мне интересно ваше мнение по продаже унитарного муниципального предприятия «Томскфармация». Вы выступаете за приватизацию этого предприятия. Могли бы вы обосновать свою позицию?

— Я всегда считал, что там, где есть государство, то там будут воровать или работать неэффективно. Поэтому все государственное и все муниципальное нужно приватизировать. Мы сейчас видим, что не приватизировали в свое время САХ и там постоянно убытки. А если бы приватизировали, то было бы совсем другое дело. Поэтому, когда на фармацевтическом рынке громаднейшая конкуренция, когда из-за коронавируса огромный спрос на лекарства, то я думаю, что самое время продать «Томскфармацию». Надо продать так, чтобы получить хоть какие-то деньги.

— Рано или поздно нам, возможно, придется выбирать нового мэра Томска. У партии Яблоко есть кандидатура на этот пост?

—​ Да, конечно. Вопрос заключается только в одном. Будут в сентябре выборы в областную Думу, государственную и, возможно, выборы мэра. И буду баллотироваться и в облдуму, и в госдуму, и, если это возможно, то и на пост мэра. Может быть, Женю Каверзина попросим баллотироваться на пост мэра.

—​ А Женя знает?

—​ Может, и не знает, но если смотрит этот эфир, то узнает.

—​ Кстати, не могу не спросить вас и о статье «Ильиных – губернатор, Самокиш – мэр: а кто президент?». Там вы пишете про акцию в поддержку Кляйна: «Все бы ничего, но подобный прием пропаганды «ЯМы» – просто калька с инструкции соросовских политтехнологов. Как случилось, что им воспользовался один из томских вип-единороссов, не знает никто…». Вы правда считаете, что акции типа ЯМыИванГолунов проходили по инструкции соросовских политтехнологов?

— Это я так написал?

— Да, это ваша прямая цитата. Вы автор статьи.

— Да, что-то такое было. Мы, кстати, про Голунова много писали и выступали в его поддержку.

Меня что обидело или даже не обидело, а удивило. Я же тоже нахожусь в депутатском чате Думы города Томска и вдруг вижу, там появляется Самокиш, вижу, вдруг появляется Кресс. Я к Крессу очень критически отношусь, и, наверное, помните статью мою «Крест «Иуды»: за что на самом деле был награжден орденом Германии экс-губернатор?» (в этой статье Василий Еремин пишет, что В.М. Кресс на посту губернатора выполнял заказ со стороны зарубежных спецслужб по развалу томских заводов – прим. ред.).

И тут появляется эта акция «ЯМыИванКляйн». Голунов – это понятно. ТВ2 тоже для меня понятно.

— Когда нас закрывали, то не было еще таких акций. Т.е. в вашей логике, когда за Голунова, то нормально использовать соросовские политтехнологии, а для Кляйна нет?

— Я, кстати, хорошо отношусь к Соросу. Если бы не Сорос в 90-е годы, то мы бы многое потеряли в нашей России. Ни учебников не было бы нормальных, ни книг. Мне просто надо было оттенить недостатки тех людей в Белом доме, которые манипулировали людьми, выводя их на незаконную акцию во время ковида. 

Василий Еремин: В Бога не верю, но перекреститься могу

Акция в поддержку Ивана Кляйна у Кировского суда

—​ Еще одна цитата из той статьи «Наиболее активным участником «народного схода» по-прежнему был Самокиш. Депутат вел чуть ли не прямую трансляцию с «депутатского приема» граждан около суда в соцсетях, постоянно выкладывая фото и видео, призывая присоединиться людей к акции. Все происходящее напоминало, скорее, «видеоотчет для заказчика» И еще «Было совершенно очевидно, что «кто-то» благословил всю эту акцию на самом верху. Так кто же настоящий бенефициар всего уличного недовольства? Кто тот самый «серый кардинал», дергающий за веревочки, и самое главное, для чего он все это сделал», – писали вы сразу после акции в поддержку Кляйна… Вы знаете, кто заказчик? Можете назвать фамилию?

—​ Мы действительно следили за этой акцией. Я активно сотрудничал со службой безопасности суда.

—​ Кировского суда?

—​ Нет, областного суда, они обеспечивают процессы охраны и недопущения каких-то беспорядков. И когда мы проследили цепочку, то увидели в сетях и господина Ильиных, и господина Самокиша.

—​ А заместитель губернатора Сергей Ильиных тоже был у здания суда?

— Нет, у здания его не было. Но переписка с Самокишем его есть.

— Это служба безопасности областного суда отследила эту переписку?

— Да.

—​​ И вы видели эту переписку?

—​ Да, видели.

—​ Как интересно. Служба безопасности областного суда показала вам эту переписку?

—​ Да. Так они открыто переписывались. И даже в нашем депутатском чатике. Поэтому я предполагаю, что «Ильиных – губернатор, Самокиш – мэр» – это недалеко от правды. Может быть, Сергей Ильиных искренне боролся, чтобы Кляйн был на свободе. Но мы не могли не обратить внимание на надписи на фуфайках работников «Томского пива». Это была хорошо организованная акция. Что тут скрывать. По соросовским, наверное, рецептам. Когда стоят проплаченные люди, а мы имеем подозрение, что все работники завода были проплачены, то это тоже говорит о том, что это нормально организованная акция. Помогла она Ивану Григорьевичу или нет? Я думаю, что больше навредила.

—​​ Дальше тоже интересно: «По нашим сведениям, в этой схеме у томского «серого кардинала» тоже был куратор… из Москвы. Тот самый, что прошлым летом одним звонком отложил арест Кляйна более чем на год. Вот и сейчас он, скорее всего, пообещал поддержку «томским коллегам». Вы намекаете, что знаете, кто отложил арест Кляйна на год, но почему-то не говорите. Почему? И откуда вам известно, что кто-то одним звонком отложил арест?

—​ Я предполагаю, что это Кресс Виктор Мельхиорович. Он много лет знает Кляйна, и завод, говорят, они вместе поднимали. Хотя чего его было поднимать – наливай и пей пиво. Поэтому мы считаем, что поддержка Кресса была мощная. Но это его право.

—​ Т.е. у Виктора Кресса такие большие возможности, что он может позвонить в следственный комитет и отложить заведение уголовного дела?

—​ Конечно. Без проблем.

​ А почему в «МК» фамилию Кресса не написали, а только какие-то намеки были?

—​ Наверное, еще не время было. 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь