В прокат выходит «самая родная», как ее позиционируют создатели, комедия «Батя». Фильм рассказывает историю Макса, который едет поздравить своего отца с юбилеем, попутно вспоминая детство, которое пришлось на конец 80-ых — начало 90-ых годов. 

Роль Макса исполнил уроженец Томска, известный стендап-комик Стас Старовойтов. 

«Раньше я приходил в «Киномакс» кино смотреть, а теперь меня здесь показывают, — сказал Старовойтов на предпоказе фильма. —Очень интересное ощущение. Необычно читать на афише своё полное имя, это очень официально. Отнеситесь к этому фильму, как к фильму-воспоминаю о своем детстве. Многие узнают здесь себя, своих знакомых, соседей. На экране будут показаны 90-ые. Сейчас говорят, что это самый тяжелый период в жизни России. Но, когда вы будете смотреть фильм, то поймете, что там свободы и любви было гораздо больше, чем сейчас».

Стас Старовойтов: Отцов нужно реабилитировать

О съемке фильма, плюсах 90-ых и воспитании детей Стас Старовойтов рассказал журналистам.

О юморе

Сейчас стендап находится в своеобразном состоянии. Комиков появилось огромное количество, к тому же YouTube дает возможность заявить о том, что ты стендап-комик, снимать свои концерты. Но когда я это смотрю, то все вызывает у меня какую-то тоску.

Стас Старовойтов: Отцов нужно реабилитировать

Ведь про стендап на YouTube речь не идет. Там происходит набор аудитории и повышение медийности. К примеру, все подкасты, которые выходят от комиков на Западе — они смешные. По сути, это большая импровизация в микрофон. У нас это пространные диалоги на тему карьеры неизвестного никому человека, либо какие-то весьма своеобразные интервью. Самого стендапа на YouTube представлено мало.

Поэтому тот же Поперечный (блогер и стендап-комик) — это не смешно. Просто не смешно. Я готов спорить на деньги, что это не смешно. Это вызывающе, на острие полемики, это, безусловно, в повестке разговора, но это просто не смешно. Расскажите мне шутку Поперечного? Я не помню ни одной, хотя смотрел все его концерты. Это, наверное, прекрасный юноша, но то, что он делает — это не комедия. 

О цензуре по телевизору и новой этике

Телевизор изначально был единственным способом продвижения стендапа, но сейчас он, по всей видимости, труп. Мы носим за собой труп того, где мы начинали. Его банально никто не смотрит, это уже факт. Я там существую по причине того, что я просто врос в эту систему. Мне просто нравится. Ты написал — тебе заплатили гонорар, ты пошел. Шикарно. Для того, чтобы оттуда уйти, нужно стать продюсером, чего я пока не могу себе позволить.

Развиваться стендапу как жанру на телеке мешают возрастные ограничения. А новая этика — это прекрасно. Считаю, что это одна из главных мишеней для юмора сейчас. Все странные возникающие вещи вроде BLM [движение Black Lives Matter], гендерно-нейтральные вещи — все это прекрасные цели для юмора. Нет ничего смешнее, чем шутить над феминистками. Их взрывает какая-то абсолютная ерунда, и это выглядит очень смешно. 

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  «Доживешь — поздравишь!». К 100-летию Егора Лигачева

Политические какие-то вещи… У нас же всегда запрос на подобные шутки. Но проблема в том, что смешного ничего нет. Нет ничего смешного в сидении у власти одного человека на протяжении 21 года. Я не знаю, какие можно придумать шутки. Аквадискотека, ершики, протесты? Но подобные вещи сами себя обесценивают. Мне больше интересны какие-то социальные темы.

Конечно, это накладывает ограничения на съемки. Появляется огромное количество сумасшедших. Последняя история произошла с Русланом Белым. Человек из Сорочинска Оренбургской области пожаловался то ли в Следственный комитет, то ли в прокуратуру, что он включил выступление на YouTube, оно его всячески задело и он требует, чтобы на российских каналах такого не было. А это в YouTube! То есть, человек абсолютно не сращивает, что он смотрит и где. Понимаете, какая беда.

О съемках фильма

В «Батю» меня утвердили давным-давно, проект был в разработке еще с 2015 года. Это был какой-то семейный ситком, где у нас были пробы с Надей [Михалковой], и все. Потом его заморозили, еще позже подняли, переписали и получилось вообще не то, что планировалось изначально.

У меня было около 15 съемочных дней, и это вообще другое существование на площадке и в кадре. У съемочной группы прикольное отношение к тебе как к актеру. Хоть ты и не актер вовсе. Несравнимо с тем, чем я занимался до этого. Меня утвердили, было несколько читок, а потом сразу пошли в работу — начали снимать на площадке. Первые несколько дней я выдавал абсолютно немонтажный материал. Потому что я не знал, что это вообще такое. То есть, мне нужно было пристегиваться в автомобиле, но я каждый раз делал это-по разному. Пришлось учиться.

Огромную работу проделали художники-постановщики. Квартира в фильме — павильонная постройка. Я когда зашел, то увидел — советские ковры, книжки в шкафу… Но потом сам себе объяснил, что в СССР было довольно скудное производство. Мало удивительно в том, что эти вещи были у всех. Но когда заходишь, то действительно первая эмоция, которую ощущаешь это «Блин, это атлас, который был у меня. С теми же самыми человечками!». А потом понимаешь, что это был единственный атлас на весь Советский Союз…

О каком-то планировании актерской деятельности мне говорить сложно. Потому что я видел, как работают актеры: это постоянные хождения по кастингам, постоянные «мы вам перезвоним». Очень грустные актеры у нас, если это не топ-5 тех, кого видим на экранах. Меня вполне устраивает стендап, где ты сам отвечаешь за то, что делаешь.

Стендап для комика всегда остается мотором. Когда я разговаривал с кастинг-директором «Бати», речь зашла о профессионализме и непрофессионализме актеров. Она сказала, что сейчас каким-то экспериментальным проектам брать непрофессиональных актеров. Потому что они более пластичные.

А вообще, желание всегда ругать российское кино — страное. Ну да, Александр Петров — очень востребованный актер, он во всех фильмах и везде одинаков. Его вина в чем? Я не знаю. Я не кинокритик, и вообще вся критика, которая существует в медиапространстве — безумно субъективная. Я не ругаю. У меня нет таких взглядов ни на русское кино, ни на музыку, ни к искусству, ни к стендапу.

ЧИТАТЬ ТАКЖЕ:  Коронавирус. Дотянуть до вакцины

Стас Старовойтов: Отцов нужно реабилитировать

О 90-ых

Для нас сейчас 90-ые — это монстр. Не дай бог, чтобы мы туда вернулись. Там есть настроение, связь между взрослыми и детьми. Из-за того, что было сложно, было проще, легко между людьми. Не знаю, стоит ли по этому ностальгировать. Но дискотеки 90-ых пора уже разогнать, конечно. Потому что хватит. Это уже невозможно смотреть и слушать. А остальное… Если это дает какой-то посыл двигаться, то пожалуйста, хоть всю жизнь можно прожить в воспоминаниях.

Об отце и воспитании детей

Если говорить про меня, то у меня нет отца. В то время были два типа детей: те, кто вырос с батей как в фильме, и те, у которых его вообще не было. Но у меня были и есть дяди, дед. Поэтому этот образ бати на экране для меня в чем-то близок. Я знаю таких людей.

Я как отец не приемлю насилие. Речь не только про физическое, но и про моральное. Когда ты давишь на ребенка своим авторитетом — это глупо. Он все равно ничего не поймет и будет испытывать страх.

Стас Старовойтов: Отцов нужно реабилитировать

В Казани мы долго обсуждали то, что мой герой, Макс, дает детям планшет. Мол, он безответственный. Но это примета времени, мы в таком мире живем. А герой и его отец жили в другое время, и, конечно, то время и те обстоятельства имели больше «воздуха». Да, отец бухал и крутил «крапивку», чтобы он запомнил, где право и где лево, но кажется, что в этом больше связи. К сожалению, многие — и я, и мои друзья — находятся в парадигме «Возьми планшет, а я пока своими делами занимаюсь». Надо понимать, что эти дела у меня тоже есть. И так это делаешь не просто так: в условиях фильма мой герой ведет машину, в жизни — мне надо идти куда-то, думать об ипотеке и прочем.

Либо современные родителя играют в штуку «Сейчас как дам ребенку все». Это у их детей в 12 плаванье, в 13 — шахматы, в 14 — теннис, в 15 — немецкий, в 16 — десять минут отдыха и дальше поехали. А родители в это время говорят себе: «Я хороший и хочу дать ребенку все, чего не было у меня». Но этого же не значит, что это правильно.

Мне, как отцу кажется, что нужен какой-то термин, который будет их приподнимать. Говорить, что все круто, все нормально. Мол, не страдай, что ты плохой. У меня двое детей и я частенько слышу претензии, и это немного убивает отцовские порывы. Ты начинаешь загоняться, думать, все ли правильно я делаю. Вообще, отцов прикольно было бы реабилитировать. Не знаю, получится ли это у фильма.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь